Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
16:04 

Доброго вам дня, господа.

Made in Moscow
А потом мы умрем, сплетшись душами так, что никто не сумеет расплести ни ветви, ни корни, ни пальцы, ни волосы.
Пожалуй, хотелось бы поделиться.

Две мои работы по переводу, обе выполнены по песням группы Caprice.


Seven stars in the still water,
And seven in the sky;
Seven sins on the King's daughter,
Deep in her soul to lie.

Red roses are at her feet,
(Roses are red in her red-gold hair)
And O where her bosom and girdle meet
Red roses are hidden there.

Fair is the knight who lieth slain
Amid the rush and reed,
See the lean fishes that are fain
Upon dead men to feed.

Sweet is the page that lieth there,
(Cloth of gold is goodly prey,)
See the black ravens in the air,
Black, O black as the night are they.

What do they there so stark and dead?
(There is blood upon her hand)
Why are the lilies flecked with red?
(There is blood on the river sand.)

There are two that ride from the south and east,
And two from the north and west,
For the black raven a goodly feast,
For the King's daughter rest.

There is one man who loves her true,
(Red, O red, is the stain of gore!)
He hath duggen a grave by the darksome yew,
(One grave will do for four.)

No moon in the still heaven,
In the black water none,
The sins on her soul are seven,
The sin upon his is one.

(перевод)

Семь звезд мерцают на своде небес,
И семь же в спокойной воде.
У юной принцессы во лоне бес
И семь грехов на душе.

И в ярко-рыжих ее волосах
Розы алой бутон.
Разврат и истома в ее глазах,
А губы падки на стон.

И бледные ноги ступают легко
По розовым лепесткам.
А тело того, кто желал ее
Ныне на дне пруда.

Он рыцарем был, а теперь мертвец
Труп его — рыбий корм
Принцесса гладит червонный венец
Глядя в пучину волн.

Чернее тьмы воронье кружит
И пира кровавого ждет.
И пряжа событий в руках Судьбы
Золотом алым блеснет.

У царской дочки руки в крови!
Как трудно ее смывать!
И белой лилии лепестки
В алой крови опять.

Вот двое скачут от юга к ней
Весть принцессе несут
И двое от северных же королей
Будет вершиться суд.

Но новый влюбленный к ее ногам
Головы сложит гонцов.
Принцесса приникнет к его устам,
И он поверит в любовь.

И под старым тисом могила одна
Вырыта на четверых,
А вокруг могилы розлита мгла,
Вычернен лик луны.

Звезды прячутся в темной воде,
Принцесса в глядит в окно...
Семь грехов на ее душе,
И один, страшней - на его.


Upon the edge of forest green,
Perchance you’ve walked, you may have seen,
Tiny rings of cloverleaf,
And dared not wonder what’s beneath.

Well I shall tell you of a tale,
That happened neath a moon so pale,
I walked along where none could see,
By Druids font, and tall oak Tree.

The gentle tinkling of a chime,
Which sounded like an Angels rhyme,
Came drifting slowly on the breeze,
That rocked the tops of tall oak Trees.And showed a Faerie dell.

Leaves of green and berries red,
They placed a ring upon my head,
Led me in merry dance.
I did not doubt, but took my chance,

Followed on this mighty throng,
Enchanted by their simple song.
The lights were bright in tiny hands,
And I was shown into their lands.

Misty curtains I did pass,
Which rose like breath above the grass,
And there she stood divine,
In mantle like the blood red wine.

Shrouded in a haze of red
A golden crown upon her head.
Between this world and theirs
Where the man and faerie dwells.

(перевод)

Под сенью леса, в тишине,
Что ты нашел, скажи-ка мне?
Не раз, конечно, видел ты
Из листьев клевера круги.

Я расскажу тебе, дружок,
Как, лунным светом окружен,
Я, обойдя столетний дуб,
Услышал странный тихий звук.

Как колокольцев перезвон
В руках у Ангелов был он.
Влекомый ветром в вышине,
Он раздавался в тишине.

(То, видно, Фей Страна
Зовет к себе меня)

Из листьев дуба и цветов
Мне феи сделали венок.
И, в танце легком закружа,
Смеясь, вели они меня.

Я очарован песней их -
Был прост ее шальной мотив.
И весь пронизан колдовством
Тех колокольцев перезвон.

Я много видел в их стране,
Туманом спрятанной во мгле.
Видал я Королеву Фей,
Прекрасней всех и всех грозней.

На царственных ее плечах
Алела мантия. В очах
Мерцал таинственный огонь.
Я очарован и пленен...

Мой, друг, тебе я рассказал
Лишь только то, что видел сам
В стране прекрасных юных фей,
Туманом скрытой от людей.


Собственное творчество.

Обернувшись, гляжу с плеча.
Взор отчаянный словно выстрел.
Нежно бьется вода в причал,
Опадают печально листья.
Ты бы так никогда не молчал,
Если б знал, что в душе творится.

Оглянувшись, молчу в ответ.
Да и что мне сказать? Не знаю,
А была ли любовь иль нет?
Был ли мост между двух молчаний?
Как всего лишь за пару лет
Научил ты меня печали?

Ты уйдешь, молчалив и горд,
Я встряхну машинально челкой,
Будет судорожно сжатым рот,
Будет солоно у подбородка.
Почему через целый год
Боль все так же горька и колка?

Я смирюсь, приживусь, примолчусь,
Будет облик мой строг и тонок.
Ты, скрывая печаль и грусть,
Улыбнешься мне с фотопленок.
Пусть мы были! Пусть были! Пусть!
Ты мне дорог. До боли дорог.

***

Мне скучно, тошно от каждой вести,
Мне не сидится на этом месте.
Хочу, чтоб на спидометре двести
И впереди только Гран Каньон.

Меня добили уже почти что.
Смотри, такой молодой мальчишка
Красивый просто до жути, слишком,
А изнутри - ну совсем гнилье.

Мне скучно, страшно из дома выйти,
Мой рот зашит черно-белой нитью;
Бессонница может сквозь зубы выть и
Неслышно пальцы на горло класть.

И бьюсь в бездушные зеркала я,
Спиной по голой стене сползаю,
И вырву собственные глаза я,
Лишь бы не видеть небесью пасть!..

Мне страшно. Окна закройте в доме.
Не засыпать, нет, я не позволю.
Под каждым черным и белом полем, -
Сквозная пропасть на небеса.

И все равно: напрямик, наискось, -
Один исход! Не сбегу!.. Не вырвусь!..
У тишины горько-сладкий привкус,
А у небес не бывает дна...

***

В руках - осколки больничных стекол, в глазах отчаянье. Адский труд.
А у тебя ведь клинок с кровостёком, тебя не любят, и каждый тут
Стремится выказать уваженье, а за спиною уж точит нож.
Ты тот, кто не проиграл сраженья, на прочих здешних ты не похож
И потому то шакалья стая стремится ввергнуть тебя во прах
Пресветлый, видишь, тебя не звали, ты слишком сильный, ты сеешь страх

В руках - обрывки бумажных листьев, на сердце темень, в глазах вина
Твоя безумная реконкиста против себя же - обречена
Бокал с отравой дорожкой лунной во мраке залы пересечен
Сорвался голос, застыли струны. Ты знаешь точно - ты обречен
Закон единый тобой был создан, и вот теперь применён к тебе
Измерен, взвешен ты, и осознан излишне легким в мирской судьбе.

В руках - поломанных перьев ворох, глаза закрыты. К тебе идут.
И каждый шелест, и каждый шорох предъявлен будет тебе в вину.
Ты видишь стаю тупых шакалов, над ними идолом твой закон
Тебя ж в оковы и заковало желанье сделать из них волков
Свободных, сильных и справедливых, но получилось наоборот
Вперед, Пресветлый. Иди, Великий. Тебя заждался твой эшафот.

***

В танце листвы дикой, дикой, осенней, пряной...
Слушай меня, Тикки, прямо иди, прямо!
Если с тропы, милый, вздумаешь оступиться,
Дай тебе бог силы. Слышишь, поют птицы?
Бойся их, Тикки, бойся, бойся железных клювов!
Видишь, встает солнце, алое, словно клюква,
Рыжее как листья, желтое как пламя,
Дети его - лисы с огнистыми хвостами.
Бойся их, Тикки - эти звери опасны втрое,
Воет в ветвях ветер перед последним боем.
Тикки, иди прямо, только вперед, Тикки,
Танцем листвы пряной, пряной, осенней, дикой.

***

Что-то скручивает в груди, и слова переходят в вой
Поджимаешь коленки. «Жди. Скоро, скоро буду с тобой»
И в затылок десятком змей все вгрызается злая боль
Тишина заливает, в ней чувство, словно ты под водой
Словно молча лежишь на дне, на тебе - целый океан
И в его синеватой тьме кто-то ищет - но не тебя
И почти уже хорошо, только что-то болит в груди...
Без тебя я такое ничто, знаешь, лучше и не гляди.

***

Девочка-сорванец, джинсы рваные, белый шрамик на лбу
Девочка, рыжие волосы, выкрик: "В душу не лезь, убью"
Девочка, острые плечи, взгляд горящий, "иди отсед"
Девочка - вечный голод, на пятую точку ищем бед.
Девочка, юзаный свитер, твиттер, молча открыть окно
Девочка-отщепенка, взгляд волчицы, "весь мир - говно"
Девочка - сложный случай, тугие вены, "не режь, коли"
Девочка любит виски, ЛСД и картины Дали
Девочка-недопесок, шерстка дыбом, клыки остры
Девочка верит людям, но люди мерзостны и черствы
Девочка - свой пацанчик, танцуй до упаду, иди вразнос
Девочка не прощает и никому не покажет слез
Девочка знает много, откусит по локоть, коль палец в рот
Девочка-однодневка, упасть-разбиться, и вновь в полет
Девочка-сигаретка, зажечь и выкурить. Скоро умрет.
Девочка - безнадежная. Господь ее любит, но врач не врет

***

Солнце в ладонях ее пригрелось, тонко спуталось в волосах,
В ней такая еще незрелость, что легонько рябит в глазах,
В ней такая нутряность, живость, что по жилам, видать, огонь.
Вот скажи, на какую милость ей болеть лишь одним тобой?

***

Я смеюсь сигаретным дымом, опьянела совсем, хмельна.
Я за зиму почти остыла, а теперь на дворе весна!
Что ни день — нервотрепка, скачка, сам с собой наперегонки.
Я б и рада чуть-чуть иначе. Не умею ведь, не проси!
Воскресенье. Народ на даче. Солнце теплое сжать в горсти.

***

Исцарапаться, истереться будто черный такой винил.
Мое сердце играет скерцо, в моем сердце Иерусалим.
Если хочешь, вложи в бумажный исковерканный, рваный лист,
Я такая как есть, не важно что напишешь, евангелист.
Я такая как есть, я в строчках растворюсь, растеряюсь вся.
Боже, можешь поставить точку и навек разбудить меня?

***

Чтоб не встречала, не провожала
Из тьмы не звала - о боже мой
Весь мир мой списан с того вокзала
Где не прощались мы не с тобой.

Шагнуть-запнуться. Удар наотмашь.
Навылет пуля. Любовь насквозь
Почти протерлась, а ты смеешься
И цедишь едко сквозь зубы: "Брось!"

Чтоб замолчала, зашила губы,
И слово чтобы хлыстом удар.
Петля на шею. Шагнуть со стула.
Не ты. Не вечер. Не тот вокзал.

Но я не брошу. Так отпускают
На волю умерших голубей
По полю шахматному шагают
Убив и пешек, и королей

Остался выбор - отдай другому
Ему нужнее, ты что, не знал?
И нитка дней. И беззвучность грома.
Не ты. Не я. И не тот вокзал.

***

Над Сеной дождь, над Темзой опять туман
А над Москвой-рекою все те же тучи
И ты говоришь себе: «Ну с чего я взял,
Что можно единолично все сделать лучше?»

Снимаешь крылья, откладываешь в комод
Дар - дух святой - пихаешь на антресоли
И стряхиваешь с себя целый груз забот
Разочарованный в доброй господней воле

И с отвращеньем думая о Земле
Которой не суждено стать прекрасным раем
Плетешься, мокрый, в стотысячном декабре
Своем, дороги вовсе не выбирая.

Темнеет. Холодный вечер накрыл волной
Ты думаешь: «Бесполезно. Они так слепы...»
...Последний ангел смотрит, как над Москвой
Пустое безмолвно плачет о людях небо...

***

За дверью своей тюрьмы, сокрытый от сотен глаз,
Сплетенный из темноты, опять, в сто четвертый раз,
Разомкнут и разобщен, ты свой поднимаешь взор
И смотришь в одно из окон на утренних звезд узор.
Ты слышишь поступь веков и шорох, с которым всё
По воле благих богов уходит в небытиё.
Извечный круговорот тебе известен давно,
Что всякий живой умрёт, что выдохнется вино
И что заржавеет сталь, истлеет парча, виссон.
И просто немного жаль, что жизнь - это краткий сон,
Что жизнь - это краткий миг в бесчисленной череде,
Звучание, всплеск, вскрик в покое и тишине.
И думаешь ты - блажен не знающий, как он мал,
Забывший про смерть и тлен, и боль от душевных ран.
Ты сам забытья просил, о смерти молил подчас,
И падал опять без сил, опять, в сто четвертый раз.
Молчание... пустота... Снаружи или внутри?..
Денница, Звезда Утра себе повторяет: «Умри»,
Сошедший давно с ума в застенках своей тюрьмы.

@темы: свобоная сцена

Комментарии
2010-07-10 в 21:43 

переводы замечательные, на мой взгляд!
и очень нравятся ваши стихи. читала их себе вслух) под "тикки" почти можно танцевать

URL
   

@стихочтения

главная